• Четверг, Сентябрь 21, 2017

Аркадий Инин: «Фактура Смоленска хорошо ложится на киносценарии»

Журналист
Сентябрь13/ 2017

На прессконференции за несколько часов до церемонии награждения председатель жюри Аркадий Яковлевич Инин пообщался с журналистами. Конечно, не рассказал об итогах фестиваля, но поделился мыслями о кинематографе и жизни

– Аркадий Яковлевич, трудно ли было на сей раз выбрать победителя кинофестиваля?

– Да. Не могу сказать, что члены жюри ночами не спали, но спорили много. Кинематограф  это же не математика, где дважды два – четыре, и подругому никак. Один и тот же фильм вызывает у разных зрителей разные эмоции. А члены жюри – такие же люди, как остальные, поэтому редко бывает, чтобы все были согласны. Тяжело прийти к консенсусу. Более того, знаю, что какие-то решения жюри не совпали с мнением зрителей.

– Как вы оцениваете уровень смоленского фестиваля?

– Уровень всегда определяется несколькими факторами: организацией фестиваля и программой. Организация прекрасная, все очень четко и понятно, никаких сбоев. Все с первого и до последнего дня идет по расписанию  это главное. А конкурсная программа от организаторов уже не зависит. Фестиваль показывает то, что на сегодняшний день снято. Иногда это сильно, а иногда не очень. Программа достаточно сильная и разнообразная. Здесь и комедия, и драма, и трагедия – все есть. По составу участников тоже все полнокровно: от маститых, как Андрей Звягинцев, до начинающих молодых. Интересно, что часть фильмов снята без государственной поддержки, это нелегко, но молодые умеют.

– Что такое, повашемуклассик – кинематографист-сценарист?

– Я никак себя к классикам отнести не могу: просто уже много лет в этом деле, но я не классик. Классик – это Борис Васильев, но до него мне далеко. Хотя мы были прекрасно знакомы и дружны. Конечно жемне до него далеко, как до какой-нибудь планеты Солнечной системы. Кроме таланта, который у него был, – и литературного, и сценарного (это суть разные вещи), у Васильева был огромный жизненный опыт. Кроме таланта, это очень важная вещь, отличающая его от моего поколения. Человек, который прошел войну, который повидал столько и прекрасногои героического, и притворного, и предательского… Чего только не бывает на войне Человек с такой биографией  нам его уровня не достичь.

– Что такое кинематографическая проза?

– Я не знаю, что такое кинематографическая проза. Я вообще не знаю, существует ли она. Я знаю, что есть проза и драматургия, которые я разделяю. Не скажу, что кинодраматургия – это что-то более мощное и качественное, конечно нет. Это разные вещи. Мы знаем массу примеров, когда писатели не в состоянии написать драматургию. И наоборот, когда хорошие драматурги не в состоянии написать прозу. Надо понимать, что это разные виды искусств. Но это искусства! Например, Михаил Жванецкий – гениальный писательсатирик. Но он не в состоянии написать кинокомедию. Он пробовал, не раз пробовал, но это не его. Когда экранизируются сегодняшние прозаики, то им часто предлагают написать сценарий по собственной повести, а они отказываются. Некоторые берутся, но потом сдаются. Все нюансы и настроения прозы не вложить текстом в кино. Кино – не математика, там все воспринимается индивидуально.

– А бывали ли у вас случаи, когда ваш сценарий не принимали?

– Сколько угодно. Я не знаю, есть ли такие сценаристы, у которых не было бы такого. У меня сейчас 47 фильмов поставленных, 6 из них сериалы – а написал, думаю, сценариев 60. Некоторые не пошли, были не приняты, а некоторые были уже куплены и оплачены, но не получилось снять по ним фильм. Не пошли по самым разным причинам.

– Существуют ли «коды успеха» кинокомедии?

– Нет. Это талант. Он либо есть, либо его нет. У меня мастерская, я уже лет 20 преподаю: казалось бы,должен все знать, но ничего теоретически не знаю. Ни в какие учебники по написанию сценариев не верю. Один мой друг много лет назад уехал в Америку, написал там учебник – как написать и продать сценарий. И есть еще американский учебник толщиной 400 страниц. Начинается он с фразы «Как написать хороший сценарий, не знает никто…», а дальше 400 страниц рассказывают, как написать хороший сценарий(смеется). В кинематографе есть масса теоретических приемов, которые абсолютно, на мой взгляд, не действуют.

– Фильм «Отцы и деды» снят по вашему сценарию в Смоленске.

– Я описал просто небольшой город, под который вполне подходил и Смоленск, и Воронеж, и многие другие города. А режиссер выбрал Смоленск. Ваша крепость очень вписалась в эти утренние пробежкиАнатолия Папанова. У нас даже приз есть на фестивале имени Папанова. Фактура Смоленска хорошо легла на сценарий, она узнается, и приятно быть в этом городе.

– Сейчас стало появляться много фильмов на медицинскую тематику. Как вы оцениваете эти фильмы?

– Я мало это смотрю. Пытался посмотреть несколько серий «Доктора Хауса». Меня в этих фильмах удивляет многое, такие фильмы больше по душе, когда они «горизонтальные» сериалы. «Горизонтальный» – это когда все 12 серий развивается одна история. А «вертикальные» сериалы  когда в каждой серии одна законченная история. Их я очень не люблю. Это, на мой взгляд, легкомысленность. Неправдоподобно, когда этот доктор в каждой серии какую-то невероятно сложную болезнь распознает, мне это не нравится. Но люди смотрят прекрасно. В протяженных историях это более убедительно выглядит. Но обычно врачи, посмотрев фильм, говорят, что это ложь и все не так. Это то же самое, если спросить у пожарных про фильмы о пожаре, они тоже ответят, что на самом деле все иначе.

– А какие фильмы хвалят сейчас?

– Я вот езжу по фестивалям, был в Выборге, потом в Ростове, недавно в Анапе. Везде показывают фильм «Аритмия». Очень хвалят эту картину.

– Режиссер – это вторая профессия, по вашему мнению? Или это продолжение развития актера?

– Нет, это абсолютно разные профессии.

– У вас была первая профессия – инженер, и вы проработали 10 лет. Насколько она была вам нужна?

– Мне кажется, нужна. Примеров прямого воздействия привести не могу, но это огромный пласт жизни –5 лет института, плюс 8 лет работы инженерной. Это жизненный опыт. Это жизнь в другой совершенно сфере, и мозги подругому там организуются. Когда к нам приходят на режиссуру во ВГИК мальчики после школы, то они так и остаются только режиссерами, больше ничего и не узнают, кроме кино. Не знают, как лечат, как учат, как строят.

– Кто остроумнее  гуманитарии или технари?

– Я думаю, что технари. Почему? Не знаю. Мозги как-то устроены. Нет такого вуза, где бы учили юмористов. Все юмористы пришли из реальной жизни, и среди них больше всего технарей и врачей. Многие из строителей, например Задорнов и Измайлов. А вот юмористов с журфака не знаю ни одного. Технари более в жизнь погружены.

– Персонажи для ваших сценариев  они тоже из жизни или больше в них вымысла?

– Фифти-фифти, как говорят. Бывают ситуации, которые потребовали изучения материала. Я жил в общежитии и много общался с людьми из администраций, ходил по цехам и заводам, собирал материал. В советское время беседовал с союзом матерей. Они же ведь разные. Мамы, которые вырастили уже детей, и мамы молодые. Собирал рассказы про жизнь. И это были два совершенно разных подхода. Молодая мать была обозлена и рассказывала о том, как обижают матерейгероинь, этот негатив только от молодых. А мамы постарше рассказывали только благостные истории.

Подготовила Анастасия КОСТИКОВА
Фото: Максим МОРОЗОВ

Ваш email не будет указан. Обязательные поля помечены *